Что произошло над сибирской тайгой?

Масштабы случившейся катастрофы стали известны миру значительно позднее самого события. Первым учёным, зафиксировавшим последствие тунгусской катастрофы, был директор Иркутской магнитной и метеорологической обсерватории А.В. Вознесенский. Сейсмографы зарегистрировали 30 июня в 7 ч местного времени необычное поверхностное землетрясение, источник которого, по вычислениям учёного, находился на 900 км к северу от Иркутска в бассейне реки Подкаменная Тунгуска. Характер записи землетрясения был настолько невероятным, что А.В. Вознесенский не решился её обнародовать.

Аномально светлые ночи наблюдались на территории Евразии к западу от места катастрофы
Тем временем сообщения о пролёте яркого болида появились в нескольких сибирских газетах. Томская «Сибирская жизнь» 12 июля 1908 г. дала «самое точное» описание необычного явления. Она сообщала буквально следующее: «В половине июня 1908 г., около 8 ч утра в нескольких саженях от полотна железной дороги, близ разъезда Филимоново, не доезжая 11 вёрст до Канска, по рассказам, упал огромный метеорит. Падение его сопровождалось страшным гулом и оглушительным ударом, который будто бы был слышен на расстоянии более 40 верст. Пассажиры подходившего во время падения метеорита к разъезду поезда были поражены необычайным гулом; поезд был остановлен машинистом, и публика хлынула к месту падения далекого странника. Но осмотреть метеорит ближе ей не удалось, так как он был раскалён. Впоследствии, когда он уже остыл, его осмотрели разные лица с разъезда и проезжавшие по дороге инженеры и, вероятно, окапывали его. По рассказам этих лиц, метеорит почти весь врезался в землю — торчит лишь его верхушка; он представляет каменную массу беловатого цвета, достигающую величины будто бы в 6 кубических сажен». В этой заметке А. Андрианова очень мало правды и очень много вымысла. Мы привели её здесь потому, что потом, как мы увидим, ей суждено было сыграть важную роль в истории исследования Тунгусского метеорита.
Как выяснил московский астроном В.А. Бронштэн, 12 сентября того же года по материалам сибирских газет о падении метеорита у разъезда Филимоново появилось сообщение в столичной газете «Санкт-Петербургские ведомости». Заметку прочитал академик С.Ф. Ольденбург и направил телеграфный запрос енисейскому губернатору с просьбой прислать образцы упавшего метеорита и организовать охрану его основной части. В своём ответе губернатор сообщил, что организованная им проверка не подтвердила факт падения метеорита, а слухи об этом — результат неверных сообщений в местной печати. Между тем у губернатора был официальный рапорт за № 2979, направленный ему 19 июня 1908 г. уездным исправником И.К. Солониной, в котором сообщалось: «17-го минувшего июня, в 7 ч. утра над селом Кежемским (на Ангаре) с юга по направлению к северу, при ясной погоде высоко в небесном пространстве пролетел громадных размеров аэролит, который, разрядившись, произвёл ряд звуков, подобных выстрелам из орудий, а затем исчез». Если бы губернатор сопоставил запрос Ольденбурга с рапортом исправника, он должен был бы дать в Академию наук совсем другой ответ. Но как известно, история не имеет сослагательного наклонения, и в 1908 г. в «Известиях Академии наук» появилось официальное опровержение сообщений о падении метеорита в Сибири. И о событии на долгие годы забыли — исследование уникального явления природы было отсрочено почти на полтора десятилетия.
Российские и западные учёные, наблюдавшие аномально светлые ночи и необычно яркие светящиеся серебристые облака и не имевшие представления о случившемся в Сибири, естественно, не могли связать между собой эти явления. Некоторые пришли к выводу, что наша планета встретила на своём пути облако межпланетной пыли. Лишь датский учёный Торвальд Кооль связал оптические явления в атмосфере с возможным падением на Землю небесного тела.
История исследования Тунгусского метеорита началась как будто бы совершенно случайно: в начале осени 1921 г. Д.О. Святский передал Л.А. Кулику заметку из отрывного календаря Отто Кирхнера за 1910 г. Но отнюдь не случайно именно эти люди оказались действующими лицами этой истории. Оба они были активными деятелями Русского общества любителей мироведения (РОЛМ). Даниил Осипович Святский — редактор журнала «Мироведение» и крупнейший в России знаток истории астрономии. Леонид Алексеевич Кулик в то время заведовал отделом метеоритов РОЛМ и метеоритным отделом Минералогического музея в Петрограде. Именно от лица РОЛМ при поддержке двух академиков — В.И. Вернадского, С.Ф. Ольденбурга и наркома (министра) просвещения Российской Федерации А.В. Луначарского Л.А. Кулику удалось организовать свою экспедицию в Сибирь для сбора выпавших ранее метеоритов. В листке старого календаря, переданном Л.А. Кулику накануне выезда, была воспроизведена та самая заметка из газеты «Сибирская жизнь», в которой сообщалось о падении в 1908 г. огромного метеорита вблизи города Канска. Заметка была дана на всякий случай для проверки сообщения на месте.
Это незначительное событие не только круто изменило всю дальнейшую жизнь Л.А. Кулика, но и стало началом продолжающейся и сегодня более чем вековой истории исследования тунгусской катастрофы. Л.А. Кулик с интуицией истинного ученого за строками переданного ему неполного текста заметки увидел уникальное явление природы.
Первая экспедиция Л.А. Кулика в Сибирь продолжалась около 9 месяцев. У разъезда Филимоново очевидцы рассказали ему о пролете Тунгусского болида 30 июня 1908 г. Исследователь объездил многие места к северу от Канска, беседовал с очевидцами события, разослал и получил десятки анкет, в которых сообщалось об обстоятельствах пролёта метеорита. В результате Л.А. Кулик пришел к выводу, что метеорит упал гораздо севернее Канска в районе реки Подкаменная Тунгуска. На основании полученных сведений учёный составил и карту-схему района падения метеорита.
С выводами Л.А. Кулика поначалу не согласились многие специалисты. Однако неожиданную поддержку он получил от бывшего директора Иркутской обсерватории А.В. Вознесенского. Он, ознакомившись с материалами Кулика, выступил с сообщением в Обществе любителей мироведения об уже упоминавшемся нами странном землетрясении 30 июня 1908 г.
В дальнейшем геофизик рассказал об этом, а также о свидетельствах очевидцев пролёта болида в журнале «Мироведение». Работа Вознесенского содержала целый ряд важных выводов и результатов. Он довольно точно определил координаты эпицентра взрыва, направление траектории болида, на основании записей сейсмографов и барографа уточнил время события. И, что особенно интересно, на основе анализа движения воздушных волн, зарегистрированных барографом, впервые утверждал, что метеорит взорвался, не долетев до земной поверхности. Примерно в то же время в том же журнале появилась статья геолога СВ. Обручева, в ней содержалось первое сообщение о сплошном вывале деревьев на площади в несколько сотен квадратных километров в бассейне Подкаменной Тунгуски недалеко от фактории Ванавара. Наконец, в 1927 г. в журнале «Мироведение» появилась ещё одна статья члена Географического общества этнографа И.М. Суслова.
В этой статье учёный обобщил результаты опроса 60 делегатов съезда эвенков, в работе которого он принимал участие как председатель Красноярского комитета содействия народам Севера. Из их рассказов следовало, что в июне 1908 г. в бассейне реки Чамбы — притока Катанги (так местные жители называли Подкаменную Тунгуску) с неба обрушился огонь, который валил тайгу, палил лес, «кончал оленей»… Много ценных сведений о тунгусской катастрофе сообщил И.М. Суслову эвенк Лючеткан. Он не только рассказал о самом событии, но начертил схему района катастрофы, отметив на ней местонахождение чумов, больше других пострадавших в то страшное утро.
Поддержка учёных и помощь В.И. Вернадского позволили Кулику в феврале 1927 г. снарядить первую экспедицию Академии наук для поиска Тунгусского метеорита. В посёлке Ванавара Л.А. Кулик познакомился с местным сторожилом Лючетканом (Ильёй Потаповичем Петровым), который стал ему незаменимым помощником.
Из бесед с местными жителями выяснилось, что до места падения метеорита надо двигаться ещё на 80 км на север. Л.А. Кулик решил немедленно отправиться к месту катастрофы верхом на лошадях в сопровождении И.П. Петрова. Но дойти до цели не удалось — лошади вязли в глубоком снегу. Вторую попытку подготовили более фундаментально. Было решено ехать вместе с семейством эвенка Охчена на оленьих нартах.
Вот запись, сделанная ученым под впечатлением увиденного.
«Ошеломляющая картина открылась передо мной… Еще недавно, по заверению местных жителей, здесь синела тайга, бесконечная, могучая. Теперь вся она уничтожена, повалена на землю, лежит параллельными рядами голых, без ветвей и коры, стволов… Я не могу реально представить себе всей грандиозности картины этого исключительного падения… Не видно отсюда, с нашего наблюдательного пункта, и признаков леса: всё повалено и сожжено, а вокруг на эту мёртвую площадь надвинулась молодая, двадцатилетняя поросль… И жутко становится, когда видишь десяти- , двадцативершковых великанов, переломанных пополам, как тростник…»
Кулик хотел сделать несколько маршрутов в глубь области бурелома, но его проводник категорически отказался задерживаться в страшном мёртвом месте. Пришлось возвратиться в Ванавару. 30 апреля Л.А. Кулик добрался до центральной части бурелома. Она представляла собой котловину, окружённую сопками, стало ясно, что вековые деревья, поваленные на десятки километров кругом, словно соломинки, уложила одна невообразимо огромная сила. Не случайно они лежали не беспорядочно, а как по команде: вершинами — наружу, а корнями — к котловине, указывая таким образом источник разрушений. Только теперь учёный осознал и представил всю грандиозность случившейся здесь катастрофы: «Струёю огненной из раскалённых газов и холодных тел метеорит ударил в котловину с ее холмами, тундрой и болотом… и струя раскаленных газов с роем тел вонзилась в землю и непосредственным воздействием, а также и взрывной отдачей произвела всю эту мощную картину разрушения». Правда, в центральной части, где всё, казалось бы, должно быть уничтожено, часть деревьев осталась стоять, хотя многие из них были с обломанными сучьями и вершинами.
Вскоре первая задача экспедиции была решена — обнаружено начало области сплошного вывала. Л.А. Кулик поднялся на ближайшую сопку, посмотрел вокруг и был поражен открывшейся панорамой. Если к югу простиралась обычная зимняя сине-зелёная тайга, то на север, северо-восток и северо-запад, насколько хватало глаз, лес был повален. Холмы и сопки, лишённые деревьев, мёртво белели под солнцем.
Более подробное обследование центральной области позволило выявить несколько десятков довольно свежих воронок поперечником до 50 м и глубиной до 4 м. Л.А. Кулик был почти счастлив: ему удалось найти место падения основной массы Тунгусского метеорита и отдельных его частей. К сожалению, круглые ямы были заполнены водой.
Вернувшись в Ленинград, Л.А. Кулик выступил с отчётом о результатах экспедиции. При поддержке научной общественности, Академии наук и прежде всего академиков В.И. Вернадского, А.Е. Ферсмана, А.А. Григорьева ему удалось добиться решения об организации дальнейших исследований места падения Тунгусского метеорита в следующем году. В начале апреля 1928 г. Кулик вновь, уже во главе более многочисленной экспедиции, отправился к месту катастрофы.
В этот раз из Ванавары решили сплавляться на лодках-плоскодонках по рекам: вниз по течению Подкаменной Тунгуски до устья Чамбэ, а затем вверх по рекам Чамбэ и Хушмо. На лодки погрузили не только оборудование и продовольствие, но и лошадей. Предприятие оказалось чрезвычайно трудным и рискованным.
Наконец прибыли к месту катастрофы, приступили к обследованию центральной зоны и нескольких кратеров. Но и на этот раз поиски метеоритных масс в воронках оказались безуспешными, а отпущенные средства подошли к концу. Л.А. Кулик решает отправить краеведа и зоолога В.А. Сытина в столицу добывать дополнительное финансирование, а сам без помощников остаётся для продолжения работ — проведения топографической, геодезической и магнитографической съёмок места падения метеорита. План удаётся. Сытин возвращается глубокой осенью не только с деньгами, но в сопровождении представителей научной общественности и журналистов. Среди приехавших был И.М. Суслов. Предприимчивый Л.А. Кулик привлекает всех прибывших к проведению магнитографических съёмок и других работ. Учёный убеждён, что выпавший метеорит был железным, и надеялся с помощью магнитометров отыскать его осколки. К сожалению, магнитометры не показали присутствия в воронках железных масс. Попытались прорыть выемку через борт одной из воронок, но в её структуре не было обнаружено черт, указывающих на ударный характер происхождения.
Особые надежды Л.А. Кулик связывал с 32-метровой воронкой, которую он в честь И.М. Суслова назвал Сусловской. С неё он решил начать поиск метеоритных масс весной следующего, 1929 г. с участниками самой многолюдной и оснащённой специальным оборудованием экспедиции. Теперь в распоряжении учёных были насосы для откачки воды и буровые установки. По счастью, Сусловская воронка находилась на некотором возвышении, и можно было, прорыв дренажную траншею, попытаться её осушить. Тяжёлые земляные работы продолжались почти месяц. Длина траншеи при глубине 4 м оказалась больше поперечника воронки. Когда вода стекла в низину и дно обнажилось, приступили к его очистке и поиску метеоритной глыбы.
Можно представить чувства и переживания, охватившие Л.А. Кулика и его сотрудников, когда они почти в самом центре воронки обнаружили… ничем не потревоженный пень с хорошо развитой корневой системой. Большинство участников поисков почувствовали страшную усталость и разочарование. Тем более что некоторые из них, и раньше других Е.Л. Кринов, пытались убедить руководителя экспедиции, что воронки не имеют ни малейшего отношения к метеориту. Они типичны для зон со слоями вечной мерзлоты. Об этом многие учёные говорили Л.А. Кулику и во время его отчетов в столице. Тот же Е.Л. Кринов и некоторые другие считали, что метеорит упал в южной части центральной котловины, которую называли Южным болотом. Однако Л.А. Кулик был непреклонен и приказал продолжать расчистку, а затем и бурение Сусловской воронки. Не согласного с ним Е.Л. Кринова руководитель экспедиции в гневе отстранил от дел и предложил ему покинуть место катастрофы. Бурение продолжалось и зимой, несмотря на то, что ещё несколько членов экспедиции уехали с места работ. Три пробуренных скважины не только не обнаружили метеоритных масс, но, в конце концов убедили Л.А. Кулика в собственной неправоте. Осенью 1930 г. Кулик уезжает в Ленинград в надежде в дальнейшем продолжить поиск огромного метеорита в Южном болоте.
Однако судьбе было угодно распорядиться иначе. Лишь весной 1933 года Кулик в одиночку добирается до места катастрофы, чтобы взять там пробы снега на присутствие в нём космической пыли. А экспедиционные исследования на месте катастрофы с небольшим числом сотрудников Л.А. Кулику удалось возобновить только в 1939 г. Но до того времени благодаря настойчивости Кулика Президиум Академии наук по докладу академика Вернадского принимает решение обратиться с просьбой в Главное управление Северного морского пути провести аэрофотосъемку района катастрофы. Предложение Академии наук поддержал академик О.Ю. Шмидт, в то время руководивший Управлением «Главсевморпуть». После нескольких неудачных попыток летом 1938 г. с участием Кулика была проведена съёмка центральной части района вывала леса. О результатах аэрофотосъемки в конце того же года Л.А. Кулик доложил на собрании Отделения математических и естественных наук (ОМЕН) Академии наук СССР По мнению докладчика, полученные с самолёта снимки представляют собой «исключительно ценный документальный научный материал, удостоверяющий единственный на земном шаре своеобразный радиальный вывал леса, вызванный взрывом при падении гигантского метеорита». Показанные материалы и их анализ, выполненный Куликом, произвели на учёных большое впечатление.
Опираясь на поддержку Академии наук, в 1939 г. удалось организовать дальнейшую работу: произвести более качественную и полную стереоскопическую аэрофотосъёмку и выехать в 4-ю экспедицию к месту падения Тунгусского метеорита.
Участники экспедиции должны были провести геодезические работы для обеспечения аэрофотосъёмок и изучение строения дна Южного болота. Решение второй задачи особенно занимало Л.А. Кулика. Он надеялся найти в болоте если не сам Тунгусский метеорит, то хотя бы образованные им кратеры. Ясных результатов и здесь поначалу получить не удалось. Кулик надеялся организовать масштабную магнитную съёмку болота для поиска на его дне метеорита в следующем году. А академик А.Е. Ферсман даже предлагал осушить болото, чтобы затем собрать лежащие на дне метеориты. Поскольку на 1940 г. финансирования экспедиции получить не успели, решили организовать большую экспедицию годом позднее. Тем более что это решение поддержал вице-президент Академии наук О.Ю. Шмидт. Но в следующем, 1941 г. началась война с фашистской Германией.
Л.А. Кулик, несмотря на преклонный возраст (ему было почти 60 лет), ушёл добровольцем в народное ополчение, под Смоленском был ранен, попал в плен и там весной 1942 года скончался от тифа. Свидетели болезни и кончины ученого потом рассказывали, что и в тифозном бреду он требовал отпустить его на поиск небесного тела, которое закопалось в сибирской тайге.
Удивительна и трогательна преданность учёного идее поиска Тунгусского метеорита, служению которой он отдался без остатка с 1921 г. и до конца своих дней. В экспедициях даже в короткие вечерние часы отдыха Л.А. Кулик не переставал думать о загадке метеорита, записывал свои впечатления и размышления, писал рассказы и даже стихи:

…Гром! Встрепенулась тайга и затихла.
Пламя! Луч солнца ослабил свой свет.
С грохотом мчится по небу светило,
Сыплются искры, и тянется след. Жуть!..
Тишина… лишь удары несутся,
Облако виснету края небес.
Там у тунгусов олени пасутся,
Валит там воздухом девственный лес.
Мечутся звери, в смятении люди,
Рев и проклятья… А небо гремит!
Где же виновник всех этих явлений?
Где же Тунгусский наш метеорит?